Портал МИР ИСТИНЫ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

КАТАЛОГ

КЛУБ ПОРТАЛА

РЕКОМЕНДУЕМ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!


  •  
    КНИГА 2. ОТДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

    Вернуться в раздел "Медитация"

    книга 2. Отдельная реальность
    Автор: Карлос Кастанеда
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    то все становится неважным.
    Дон Хуан, должно быть, заметил мой удивленный взгляд и повторил свое
    утверждение три раза, как бы стараясь заставить меня понять. То, что он
    сказал, сначала звучало для меня, как ерунда, но поразмыслив об этом, я
    увидел, что его слова скорее напоминают мудреное утверждение о какой-то из
    сторон восприятия.
    Я попытался придумать хороший вопрос, который заставил бы его
    прояснить свою точку зрения, но ничего не придумал. Внезапно я
    почувствовал сильную усталось и не мог ясно формулировать свои мысли. Дон
    Хуан, казалось, заметил мое утомление и мягко похлопал меня по спине.
    - Почисти вот эти растения, - сказал он, - а затем покроши их в этот
    горшок. - он вручил мне большой горшок и вышел.
    Он вернулся домой через несколько часов, когда уже близился вечер. Я
    окончил крошить его растения и имел достаточно времени, чтобы записать
    свои заметки. Я хотел сразу же задать ему несколько вопросов, но был не в
    настроении отвечать мне. Он сказал, что голоден и хочет сначала проглотить
    пищу.
    Он разжег огонь в своей глиняной печурке и поставил горшок с
    бульоном, приготовленным на костях. Он заглянул в пакеты с провизией, и
    выбрал некоторые овощи, нарезал их на мелкие кусочки и бросил в котел.
    Затем он лег на циновку, сбросил сандалии и велел мне сесть поближе к
    печке, чтобы я мог поддерживать огонь.
    Было очень темно; с того места, где я сидел, я мог видеть небо на
    западе. Края некоторых толстых облаков были изрезаны глубокими морщинами,
    в то время, как центр облаков был почти черным. Я собирался сделать
    замечание о том, какие красивые облака, но он заговорил первым.
    - Рыхлые края и плотный центр, - сказал он, указывая на облака.
    Его замечание было столь совпадающим с тем, что я собирался сказать,
    что я подскочил.
    - Я только что собирался сказать тебе об облаках, - сказал я.
    - Значит, тут я побил тебя, - сказал он и засмеялся с детской
    непосредственностью.
    Я спросил его, не в настроении ли он ответить мне на несколько
    вопросов.
    - Что ты хочешь знать? - ответил он.
    - То, что ты сказал мне сегодня днем о контролируемой глупости, очень
    сильно взволновало меня. Я, действительно, не могу понять, что ты имеешь в
    виду.
    - Конечно, ты не можешь понять. Ты пытаешься думать об этом, а то,
    что я сказал, не совпадает с твоими мыслями.
    - Я пытаюсь думать об этом, потому что лично для меня это
    единственный способ что-либо понять. Например, дон Хуан, ты имеешь в виду,
    что как только человек научится _в_и_д_е_т_ь_, так сразу же в целом мире
    все потеряет свою ценность?
    - Я не сказал, что потеряет ценность. Я сказал: станет неважным. Все
    равно и поэтому неважно. Так, например, никаким образом я не могу сказать,
    что мои поступки более важны, чем твои, или что одна вещь более
    существенна, чем другая, и поэтому все вещи равны; и оттого, что они
    равны, ни одна из них не важна.
    Я спросил его, не являлись ли его положения провозглашением того, что
    то, что он называет _в_и_д_е_н_ь_е_м_, было, фактически, более "хорошим
    способом", чем просто "смотрение на вещи". Он сказал, что глаза человека
    могут выполнять обе функции, но ни одна из них не является лучше другой;
    однако, прицчать свои глаза только смотреть, по его мнению, было потерей
    необходимой.
    - Например, нам нужно _с_м_о_т_р_е_т_ь_ глазами для того, чтобы
    смеяться. Потому что только когда мы смотрим на вещи, мы можем схватить
    забавные грани мира. С другой стороны, когда наши глаза _в_и_д_я_т_, тогда
    все равно и ничего не забавно.
    - Ты имеешь в виду, дон Хуан, что человек, который _в_и_д_и_т_, даже
    не может смеяться?
    - Возможно, есть люди знания, которые никогда не смеются, хотя я не
    знаю ни одного из них. Те, кого я знаю, _в_и_д_я_т_, но также и
    с_м_о_т_р_я_т_, поэтому они смеются.
    - Может ли человек знания плакать?
    - Я полагаю так. Наши глаза смотрят, поэтому мы можем смеяться или
    плакать, веселиться или печалиться. Лично я не люблю быть печальным,
    поэтому, когда я наблюдаю что-либо, что в обычном порядке заставило бы
    меня опечалиться, я просто смещаю свои глаза и _в_и_ж_у_ это вместо того,
    чтобы _с_м_о_т_р_е_т_ь_ на это. Но когда я встречаюсь с чем-либо забавным,
    я с_м_о_т_р_ю_ на это, и я смеюсь.
    - Но тогда, дон Хуан, твой смех действителен, а не контролируемая
    глупость.
    Дон Хуан некоторое время смотрел на меня.
    - Я говорю с тобой, потому что ты меня смешишь, - сказал он. - ты
    напоминаешь мне тех пустынных крыс с пушистыми хвостами, которые
    попадаются, когда засовывают свои хвосты в норы других крыс, чтобы
    испугать их и украсть их пищу. Ты попался в свои собственные вопросы.
    Берегись. Иногда эти крысы обрывают себе хвосты, чтобы вырваться на
    свободу.
    Я нашел его сравнение забавным и рассмеялся. Дон Хуан однажды
    показывал мне небольших грузунов с пушистыми хвостами, которые были похожи
    на толстых белок; картина, где одна из этих жирных крыс откручивает свой
    хвост, чтобы вырваться на свободу, была печальной и в то же время ужасно
    смешной.
    - Мой смех, как и все вообще, что я делаю, реален, - сказал дон Хуан,
    - и в то же время это контролируемая глупость, потому что он бесполезен.
    Он ничего не меняет, и все же я смеюсь.
    - Но, как я понял, дон Хуан, твой смех не бесполезен, так как он
    делает тебя счастливым.
    - Нет. Я счастлив, потому что предпочел смотреть на вещи, которые
    делают меня счастливым, и тогда мои глаза схватывают их забавные грани, и
    я смеюсь. Я говорил тебе это уже бессчетное число раз. Всегда следует
    выбирать тропу с сердцем для того, чтобы быть в лучшем для самого себя
    положении; может быть, тогда можно будет всегда смеяться.
    Я истолковал сказанное, как то, что плач ниже, чем смех, или,
    вохможно, действие, которое нас ослабляет. Он сказал, что тут нет
    внутренней разницы и что как то, так и другое неважно. Он сказал, однако,
    что его предпочтение смеху вызвано тем, что смех позволяет его телу
    чувствовать себя лучше, в отличие от плача. На это я заетил, что если есть
    предпочтение, то нет равенства: если плачу он предпочел смех, значит
    последний действительно более важен. Он упрямо поддержал свое
    высказывание, что его предпочтение не означает того, что плач и смех не
    равны; а я настаивал, что наш спор может быть логически продлен до того,
    чтоб сказать, что если все вещи так равны, то почему бы тогда не выбрать
    смерть.
    - Многие люди знания делают это. Однажды они могут просто исчезнуть.
    Люди могут думать, что они были подкараулены и убиты за их деяния. Они
    избирают смерть, потому что для них это не имеет никакого значения. Я
    другой стороны, я выбрал жить и смеяться не потому, что это имеет
    какое-либо значение, а потому, что такова склонность моей натуры. Причина,
    по которой я говорю, что я выбрал это, в том, что я _в_и_ж_у_, но это не
    значит, что я выбираю жить, несмотря ни на что из того, что я _в_и_ж_у_.
    Ты сейчас не понимаешь меня из-за своей привычки думать так, как смотришь,
    и думать так, как думаещь.
    Его заявление очень меня заинтересовало. Я попросил его объяснить,
    что он имеет в виду. Он повторил ту же самую конструкцию несколько раз,
    как бы давая себе время, чтобы построить ее другими словами, и затем
    выразил свою точку зрения, сказав, что под _д_у_м_а_н_ь_е_м_ он имеет в
    виду ту постоянную идею, которую мы имеем обо всем в мире. Он сказал, что
    в_и_д_е_н_ь_е_ разгоняет эту привычку, и до тех пор, пока я не научусь
    в_и_д_е_т_ь_, я не смогу, в действительности, понять то, что он имеет в
    виду.
    - Но если ничего не имеет значения, дон Хуан, то почему бы иметь
    значение тому, научусь я видеть или нет?
    - Однажды я уже сказал тебе, что наша судьба, как людей, состоит в
    том, чтобы учиться для добра или для зла. Я научился _в_и_д_е_т_ь_ и
    говорю тебе, что ничего в действительности не имеет значения. Теперь твой
    черед; может, однажды ты будешь _в_и_д_е_т_ь_, и ты узнаешь тогда, имеют
    вещи значение или нет. Для меня ничего не имеет значения, но, может быть,
    для тебя все будет его иметь.
    К настоящему времени ты должен уже знать, что человек знания живет
    действиями, а не думаньем о действиях и не думаньем о том, что он будет
    делать после того, как выполнит действие. Человек знания выбирает тропу с
    сердцем и следует по ней. И потом он _с_м_о_т_р_и_т_ - и веселится и
    смеется, и потом он _в_и_д_и_т_ - и знает. Он знает, что его жизнь будет
    закончена, в конечном счете, очень быстро. Он знает, что он также, как кто
    бы то ни было еще, не идет никуда. Он знает, потому что _в_и_д_и_т_, что
    ничего нет более важного, чем что-либо еще.
    Другими словами, человек знания не имеет ни чести, ни величия, ни
    семьи, ни имени, ни страны, - а только жизнь, чтобы ее прожить. И при
    таких обстоятельствах единственное, что связывает его с людьми, - это его
    контролируемая глупость. И, таким образом, человек знания предпринимает
    усилия и потеет, и отдувается; и если взглянуть на него, то он точно такой
    же, как и любой обычный человек, за исключением того, что глупость его
    жизни находится под контролем.
    При том, что ничего не является более важным, чем что-либо еще,
    человек знания выбирает поступок и совершает его так, как если бы
    последний имел для него значение. Его контролируемая глупость заставляет
    его говорить, что то, что он делает, имеет значение, и делает его
    действующим так, как если б такое значение действительно было; и в то же
    время он знает, что это не так, поэтому, когда он выполнит свой поступок,
    он отходит в сторону в мире, и то, были ли его поступки хорошими или
    плохими, принесли они результаты или нет, ни в коей мере не является его
    заботой. С другой стороны, человек знания может избрать то, что он будет
    совершенно пассивен и никогда не будет действовать, и будет вести себя
    так, как будто быть пассивным, действительно, имеет для него значение. И
    он будет совершенно искренен и в этом также, поскольку это также будет его
    контролируемой глупостью.
    Я вовлек себя в этом месте в очень путанные попытки объяснить дон
    Хуану, что я интересуюсь тем, что же будет мотивировать человека знания
    поступать каким-то определенным образом, несмотря на то, что он знает, что
    ничего не имеет значения. Он мягко засмеялся прежде, чем ответить.
    - Ты думаешь о своих поступках, поэтому ты веришь в то, что твои
    поступки настолько важны, насколько ты думаешь они важны. Тогда как в
    действительности ничего из того не важно, что кто-либо делает.
    Н_и_ч_е_г_о_. Но тогда, если в действительности ничего не имеет значения,
    то как, ты спрашиваешь меня, я продолжаю жить? Бало ба проще умереть,
    именно так ты говоришь и веришь, потому что ты думаешь о жизни точно
    также, как ты думаешь обо всем остальном, как ты теперь думаешь, на что же
    похоже в_и_д_е_н_ь_е_. Ты хотел, чтобы я тебе его описал для того, чтоб ты
    мог начать думать об этом точно также, как ты думаешь обо всем остальном.
    В случае в_и_д_е_н_ь_я_, однако, думанье не является составной частью,
    поэтому я не могу рассказать тебе, что это такое - _в_и_д_е_т_ь_. Теперь
    ты хочешь, чтоб я описал тебе причины моей контролируемой глупости, и я
    могу тебе только сказать, что контролируемая глупость очень похожа на
    _в_и_д_е_н_ь_е_. Это нечто такое, о чем нельзя думать. (он зевнул...) Ты
    слишком долго отсутствовал. Ты думаешь слишком много.
    Он поднялся и прошел в заросли чаппараля у дома. Я поддерживал огонь,
    чтобы горшок кипел. Я собрался было зажечь керосиновую лампу, но полутьма
    бы...


    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |     > | >>






     
      oiox.ru Rambler's Top100   Портал МИР ИСТИНЫ Яндекс цитирования
    Разработка
    Numen.ru