Портал МИР ИСТИНЫ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

КАТАЛОГ

КЛУБ ПОРТАЛА

РЕКОМЕНДУЕМ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!


  •  
    КНИГА 2. ОТДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

    Вернуться в раздел "Медитация"

    книга 2. Отдельная реальность
    Автор: Карлос Кастанеда
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    сте.
    Очевидно, я мог высказывать простые вещи, если я знал точно то, что я
    хотел сказать.
    - Я ли говорю? Я ли говорю? - спросил я.
    Дон Хуан сказал мне, что если я не остановлюсь, то он уйдет и
    отдохнет под рамада и оставит меня одного с моим дурачеством.
    - Это не дурачество, - сказал я.
    Я говорил очень серьезно. Мои мысли были очень ясными; мое тело,
    однако, онемело - я не чувствовал его. Я не задыхался, так как я был
    однажды в прошлом в подобных условиях; мне было удобно, потому что я не
    мог ничего чувствовать; у меня не было контроля над сознанием, но, все же,
    я мог говорить. Мне пришла мысль, что если я могу говорить, возможно, я
    могу и встать, как говорил дон Хуан.
    - Встаю, - сказал я по-английски, и с мерцанием в глазах, встал. Дон
    Хуан покачал головой недоверчиво и вышел из дома.
    - Дон Хуан! - позвал я три раза.
    Он вернулся.
    - Положи меня, - сказал я.
    - Положи себя сам, - сказал он. - кажется, ты делаешь правильно.
    Я сказал: "ложусь", и внезапно я потерял комнату из вида. Я ничего не
    видел. Через секунду комната и дон Хуан появились опять в поле моего
    зрения. Я подумал, что я, должно быть, лежал лицом вниз, и он взял меня за
    волосы и поднял мою голову.
    - Спасибо, - сказал я очень медленно.
    - Пожалуйста, - ответил он, подражая мне и сдерживая смех.
    Затем он принес листья и начал растирать ими мои руки и ноги.
    - Что ты делаешь? - спросил я.
    - Я растираю тебя, - сказал он, имитируя мою тяжелую монотонность.
    Он содрогнулся от смеха. Его глаза были блестящими и очень
    дружелюбными. Я понравился ему. Я чувствовал, что дон Хуан был
    сочувствующим, честным и довольным. Я не мог смеяться с ним, но мне было
    приятно. Другое чевство радости охватило меня, и я засмеялся; это был
    такой ужасный звук, что дон Хуан попятился.
    - Я лучше отведу тебя к канаве, - сказал он, - или ты убьешь себя
    дурачеством.
    Он поставил меня на ноги и заставил прогуляться по комнате.
    Мало-помалу я начал приходить в чувство, почувствовал свои ноги, и,
    наконец, все свое тело. Мои уши разрывались от необычного давления. Это
    было подобно ощущению руки или ноги, которая была заснувшей. Я чувствовал
    огромную тяжесть в затылке и на макушке.
    Дон Хуан потащил меня к канаве позади его дома и положил меня туда
    совершенно раздетого. Холодная вода уменьшила давление, боль, и постепенно
    все прошло.
    Я переоделся в доме, сел и снова почувствовал отчужденность, то же
    желание оставаться спокойным. Однако, на этот раз я заметил, что это была
    не ясность ума или способность к сосредоточению; скорее, это был вид
    меланхолии или физической усталости. Наконец, я заснул.

    12 ноября 1963 г.
    В это утро дон Хуан и я пошли на соседние холмы собирать растения. Мы
    прошли около шести миль по чрезвычайно неровной местности. Я очень устал.
    Мы сели отдохнуть, по моей инициативе, и он начал разговор, сказав, что он
    доволен моим прогрессом.
    - Я знаю теперь, что это говорил я, - сказал я, - но тогда я мог
    поклясться, что это был кто-то другой.
    - Конечно, это был ты, - сказал он.
    - Как же случилось, что я не мог узнать себя?
    - Это белает дымок. Можно говорить и не заметить этого, или можно
    пройти тысячи миль и не заметить ничего. Это зависит от того, как кто-либо
    может принимать вещи. Маленький дымок устраняет тело и дает свободу,
    подобно ветру; лучше, чем ветер, ветер может быть остановлен скалой,
    стеной или горой. Маленький дымок делает человека свободным, как воздух;
    возможно, даже свободнее - воздуха может не быть в земле и он может стать
    затхлым, но с помощью маленького дымка человек не может быть остановлен
    или заперт.
    Слова дон Хуана высвободили смесь эйфории и сомнения. Я чувствовал
    потрясающее беспокойство, ощущение неопределенной вины.
    - Тогда он может действительно сделать все эти вещи, дон Хуан?
    - А что думаешь ты? Ты подумаешь, скорее, что являешься ненормальным,
    или нет? - сказал он язвительно.
    - Для тебя легко принимать все эти вещи. Для меня это невозможно.
    - Мне это нелегко. У меня не больше привилегий, чем у тебя. Эти вещи
    равно трудны для тебя и для меня или для любого другого, чтобы их принять.
    - Но ты дома со всем этим, дон Хуан?
    - Да, но это мне много стоит. Я должен бороться, возможно, больше,
    чем ты когда-либо хотел. У тебя трудный путь получения всего в работе. Ты
    не представляешь, как тяжело я должен был работать, чтобы сделать то, что
    ты сделал вчера. У тебя есть что-то, что помогает тебе на каждом дюйме
    пути. Нет лругого возможного способа объяснения, кроме способа, которым ты
    узнаешь о силах. Ты делал это прежде с мескалито, теперь ты делаешь это с
    маленьким дымком. Ты должен сосредоточиться на факте, что ты имеешь
    большой дар, и отбросить другие соображения в сторону.
    - Ты произносишь это так легко, но это не так. Я разрываюсь внутри.
    - Ты будешь цельным снова довольно скоро. Ты не заботишься о своем
    теле из-за одной вещи. Ты такой же толстый. Я не хотел ничего говорить
    тебе прежде. Каждый должен всегда позволять другим делать то, что они
    должны делать. Тебя долго не было. Я сказал тебе, что ты вернешься,
    однако, и ты вернулся. Та же вещь случилась со мной. Я ушел на пять с
    половиной лет.
    - Почему ты не приходил, дон Хуан?
    - По той же причине, что и ты. Я не полюбил это.
    - Почему же ты вернулся?
    - По той же причине, по которой вернулся ты сам - потому что не было
    другого пути, чтобы жить.
    Это заявление имело большое воздействие на меня, и я подумал, что,
    возможно, не было другого пути жизни. Я никогда не высказывал эту мысль
    кому-нибудь, однако дон Хуан высказал ее правильно.
    После очень долгого молчания я спросил его:
    - Что я делал вчера, дон Хуан?
    - Ты вставал, когда ты хотел.
    - Но я не знаю, как я делал это.
    - Совершенствование этой техники отнимает время. Важная вещь, однако,
    это то, что ты знаешь, как делать это.
    - Но я не знаю. Это вопрос, я действительно не знаю.
    - Конечно, ты знаешь.
    - Дон Хуан, я уверяю тебя, я клянусь тебе...
    Он не дал мне кончить; он встал и вышел.
    Позже мы снова беседовали о страже другого мира.
    - Если я верю, что все, что я испытал, действительно реально, -
    сказал я, - тогда страж является гигантским созданием, которое может
    причинить невероятную физическую боль; и если я верю, что он может
    действительно путешествовать на огромные расстояния посредством действия
    воли, тогда логически заключить, что я мог бы также желанием заставить
    чудовище исчезнуть. Так ли это?
    - Не точно, - сказал он. - Ты не можешь захотеть, чтобы страж исчез.
    Однако, твое желание может остановить его от вреда тебе. Конечно, если ты
    когда-нибудь выполнишь это, то дорога тебе открыта. Ты действительно
    сможешь пройти стража, и он ничего не сможет сделать, даже если будет
    бешено кружиться вокруг.
    - Как же я могу совершить это?
    - Ты уже знаешь, как. Все, в чем ты нуждаешься, это в практике.
    Я сказал ему, что у нас было неправильное понимание, которое
    происходило от нашей разницы в восприятии мира. Я сказал, что для меня
    знать что-нибудь подразумевало то, что я должен полностью сознавать о том,
    что я делал, и что я мог повторить то, что я знал, по желанию, но в этом
    случае я ни сознавал о том, что я делал под влиянием дыма, ни мог
    повторить это, если бы моя жизнь зависела от этого.
    Дон Хуан посмотрел на меня инквизиторски. Он, казалось, забавлялсе
    тем, что я говорил. Он снял свою шляпу и почесал виски, как он делал,
    когда хотел прикинуться смущенным.
    - Ты действительно знаешь, как рассказать, ничего не говоря? - сказал
    он, смеясь. - Я должен сказать тебе, что ты должен иметь непреклонную
    решимость, чтобы стать человеком знания. Но ты, кажется, имел непреклонную
    решимость смутиться загадками; ты настаиваешь на объяснении всего, как
    будто весь мир составлен из вещей, которые могут быть объяснены. Теперь ты
    стоишь лицом к лицу со стражем и с проблемой движения при использовании
    своего желания. Тебе когда-либо приходило на ум, что только немногие вещи
    в этом мире могут быть объяснены твоим способом? Когда я говорил, что
    страж действительно преграждает тебе проход и может действительно выбить
    дьявола из тебя, я знал, что я подразумевал. Я хотел научить тебя
    мало-помалу, как двигаться, но затем я понял, что ты знаешь, как это
    делать, хотя ты и говоришь, что не знаешь.
    - Но я действительно не знаю, как, - запротестовал я.
    - Ты знаешь, ты дурак, - сказал он неумолимо и затем улыбнулся. - Это
    напоминает мне время, когда кто-то посадил этого парня Хулио на уборочную
    машину; он знал, как вести ее, хотя он никогда не пробовал этого раньше.
    - Я знаю, что ты имеешь в виду, дон Хуан, однако, я все еще чувствую,
    что не могу сделать это снова, потому что я не имею уверенности в том, что
    я делал.
    - Фальшивый волшебник пытается объяснить все в мире объяснениями, в
    которых он не уверен, - сказал он, - и поэтому все является колдовством.
    Но от этого тебе не лучше. Ты также хочешь объяснить все своим способом,
    но ты не уверен в каждом своем объяснении.



    8

    Дон Хуан спросил меня внезапно, думал ли я уезжать домой в конце
    недели. Я сказал, что я намеревался уехать в понедельник утром. Мы сидели
    под его рамада в полдень в субботу, 18 января, отдыхая после долгой
    прогулки по окрестным холмам. Дон Хуан встал и вошел в дом. Немного
    погодя, он позвал меня внутрь. Он сидел посреди комнаты и положил мою
    соломенную циновку перед собой. Он предложил мне сесть и, не говоря ни
    слова, развернул свою трубку, вынул ее из футляра, наполнил ее чашку своей
    курительной смесью и зажег ее. Он даже принес в комнату глиняный поднос,
    наполненный мелкими углями.
    Он не спросил меня, хочу ли я курить. Он только вручил мне трубку и
    велел мне курить. Я не колебался. Дон Хуан, очевидно, определил мое
    настроение верно: мое непреодолимое любопытство к стражу должно было быть
    очевидным ему. Я не нуждался в каком-либо уговаривании и нетерпеливо
    выкурил всю трубку.
    Реакции, которые я имел, были подобны тем, что я имел раньше. Дон
    Хуан также возобновил во многом в той же манере. На этот раз, однако,
    вместо того, чтобы помогать мне делать это, он только велел мне опереть
    мою правую руку на циновку и лечь на левый бок. Он предложил, чтобы я сжал
    кулак, если это даст мне лучший упор.
    Я сжал кулак моей правой руки, так как я нашел, что это было легче,
    чем повернуть к полу ладонь, когда лежишь своим весом на ней. Я не спал; я
    чувствовал сильное тепло некоторое время, а затем потерял всякое чувство.
    Дон Хуан лег со своей стороны напротив меня; его правое предплечье
    опиралось на его локоть и подпирало его голову подобно подушке. Все было
    совершенно спокойно, даже мое тело, в котором тогда отсутствовали
    тактильные ощущения. Я чувствовал большое удовлетворение.
    - Хорошо, - сказал я.
    Дон Хуан поспешно встал.
    - Не смей начинать с этой чепухи, - сказал он убедительно. - Не
    говори. Говоря, ты совершенно потеряешь энергию, и тогда сраж раздавит
    тебя, как ты прихлопываешь комара.
    Он, должно быть, подумал, что его улыбка была забавной, потому что он
    начал смеяться, но внезапно остановился.
    - Не разговаривай, пожалуйста, не разговаривай, - сказал он с
    серьезным выражением лица.
    - Я не собирался ничего говорить, - сказал я, и я действительно не
    хотел говорить это.
    Дон Хуан встал. Я видел его уходящим к западной ст...


    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |     > | >>






     
      oiox.ru Rambler's Top100   Портал МИР ИСТИНЫ Яндекс цитирования
    Разработка
    Numen.ru