Портал МИР ИСТИНЫ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

КАТАЛОГ

КЛУБ ПОРТАЛА

РЕКОМЕНДУЕМ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!


  •  
    КНИГА 2. ОТДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

    Вернуться в раздел "Медитация"

    книга 2. Отдельная реальность
    Автор: Карлос Кастанеда
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    нду и отвел глаза. В них был пронзительный блеск. Я почувствовал, что
    он захватил меня своими глазами. У меня было ощущение, что две руки
    ласково сжали меня, и я ощутил непонятное волнение, нетерпеливое желание,
    приятное отчаяние в области моего солнечного сплетения. Я стал сознавать
    свою брюшную область. Я ощутил там жар. Я не мог говорить связно больше и
    забормотал, затем я перестал говорить совсем.
    - Возможно, это обещание, - сказал дон Хуан после долгой паузы.
    - Извините.
    - Обещание, которое ты дал однажды давным давно.
    - Какое обещание?
    - Ты, может быть, можешь сказать мне это. Ты помнишь это, нет?
    - Нет.
    - Ты обещал что-то очень важное однажды. Я думал, что, может быть, ты
    обещал охранять себя от _в_и_д_е_н_и_я_.
    - Я не знаю, о чем ты говоришь.
    - Я говорю об обещании, которое ты дал! Ты должен помнить его.
    - Если ты знаешь, что было обещание, почему ты не скажешь мне, дон
    Хуан?
    - Нет. Не будет никакой пользы сказать тебе это.
    - Было ли это обещанием, которое я сделал себе?
    На мгновение я подумал, что он, может быть, ссылается на мое решение
    оставить ученичество.
    - Нет. Это что-то, что имело место очень давно, - сказал он.
    Я засмеялся, потому что я был уверен, что дон Хуан играет со мной
    какую-то игру. Я почувствовал озорство. У меня было ощущение приподнятого
    настроения при мысли, что я могу дурачить дона Хуана, который, как я был
    убежден, знал так же мало, как и я, о подозреваемом обещании. Я был
    уверен, что он ловил рыбу в темноте и пытался импровизировать. Мысль
    потакать ему доставляла мне удовольствие.
    - Было ли оно чем-то, что я обещал моему дедушке?
    - Нет, - сказал он, и глаза его заблестели. - Также не то, что ты
    обещал своей бабушке.
    Смешная интонация, которую он придал слову "бабушка", заставила меня
    засмеяться. Я подумал, что дон Хуан ставил мне ловушку, но я хотел играть
    игру до конца. Я начал перечислять всех возможных людей, кому я мог бы
    обещать что-нибудь очень важное. О каждом он сказал нет. Затем он перевел
    разговор к моему детству.
    - Почему твое детство было печальным? - спросил он с серьезным
    выражением.
    Я сказал ему, что мое детство в действительности было не печальным,
    но, может быть, немного трудным.
    - Каждое ощущение - это путь, - сказал он, посмотрев на меня снова. -
    я также был очень несчастлив и боязлив, когда я был ребенком. Трудно быть
    индейским ребенком, очень трудно. Но память о том времени не имеет больше
    значения для меня, раньше было трудно. Я перестал думать о трудности моей
    жизни как раз перед тем, как я научился _в_и_д_е_т_ь_.
    - Я также не думаю о своем детстве, - сказал я.
    - Тогда почему это делает тебя печальным? Почему ты хочешь плакать?
    - Я не знаю. Возможно, когдя я думаю о себе, как о ребенке, я
    чувствую жалость к себе и ко всем близким людям. Я чувствую себя
    беспомощным и печальным.
    Он пристально посмотрел на меня, и снова в области живота я отметил
    необычайное ощущение двух рук, схимающих его. Я отвел свои глаза, а затем
    быстро взглянул назад на него. Он смотрел в пространство мимо меня; его
    глаза были затуманены, без фокуса.
    - Это было обещанием твоего детства, - сказал он после короткого
    молчания.
    - Что я обещал?
    Он не отвечал. Его глаза были закрыты. Я невольно улыбнулся; я знал,
    что он чувствовал свой путь в темноте; однако, я несколько потерял свое
    первоначальное стремление шутить с ним.
    - Я был тощим ребенком, - продолжал он, - и я всегда боялся.
    - Таким же был я, - сказал я.
    - То, что я помню больше всего, это ужас и печаль, которые я
    чувствовал, когда мексиканские солдаты убили мою мать, - сказал он тихо,
    как будто его память была еще мучительной. - она была бедной и покорной
    индианкой. Может быть, это было лучше, что ее жизнь была кончена тогда. Я
    хотел быть убитым с ней, потому что я был ребенком. Но солдаты поймали и
    избили меня. Когда я бросился на тело моей матери, они ударили меня по
    рукам хлыстом и разбили пальцы. Я не чувствовал никакой боли, но я не мог
    хватать больше, а затем они оттащили меня.
    Он перестал говорить. Его глаза были еще закрыты, и я мог обнаружить
    очень незаметное дрожание его губ. Глубокая печаль начала охватывать меня.
    Картины моего собственного детства нахлынули на меня.
    - Сколько лет было тебе, дон Хуан? - спросил я, просто чтобы
    возместить печаль во мне.
    - Может быть, семь. Это было время великих войн яки. Мексиканские
    солдаты напали на нас неожиданно, когда моя мать готовила пищу. Она была
    беспомощной женщиной. Они убили ее безо всякого повода. Не было никакой
    разницы в том, что она умерла так, и действительно нет, и, тем не менее,
    для меня она есть. Я не могу сказать себе, почему, однако; она просто
    есть. Я думал, что они убили моего отца также, но это было не так. Он был
    ранен. Позже они посадили нас в поезд, подобно скоту, и закрыли дверь.
    Несколько дней они держали нас там в темноте, как животных. Они держали
    нас живыми кусками пищи, которые они бросали время от времени в вагон.
    Мой отец умер от ран в этом вагоне. Он стал бредить от боли и
    лихорадки, и продолжал говорить мне, что я должен выжить. Он продолжал
    говорить мне это до самого последнего момента своей жизни.
    Люди позаботились обо мне; они накормили меня; старая женщина
    знахарка скрепила сломанные кости моей руки. И, как ты видишь, я жив.
    Жизнь была ни хорошей, ни плохой для меня; жизнь была трудной. Жизнь
    трудна, и для ребенка она иногда сам ужас.
    Мы очень долго молчали. Возможно, час прошел в полной тишине. У меня
    были очень спутанные чувства. Я был несколько удручен, но, однако, я не
    мог сказать, почему. Я переживал чувство угрызения совести. Перед этим я
    хотел потакать дону Хуану, но он внезапно поменялся ролями к его прямой
    выгоде. Это было просто и выразительно и произвело во мне необычное
    чувство. Мысль о ребенке, испытывающем боль, всегда была повышенно
    чувствительным предметом для меня. В мгновение мои чувства проникновения к
    дону Хуану открыли путь ощущению отвращения к себе. Я действительно
    принял, как будто жизнь дона Хуана была просто клиническим случаем. Я был
    на грани вскрытия моих заметок, когда дон Хуан ткнул меня пальцем в икру
    ноги, чтобы привлечь мое внимание. Он сказал, что он "видел" свет насилия
    вокруг меня, и поинтересовался, не собираюсь ли я начать бить его. Его
    смех восхитительно прервался. Он сказал, что я поддавался вспышкам
    насильственного поведения, но что, в действительности, я не был плохим и
    что долгое время насилие было против меня самого.
    - Ты прав, дон Хуан, - сказал я.
    - Конечно, - сказал он, смеясь.
    Он убедил меня рассказать о своем детстве. Я начал рассказывать ему о
    своих годах страха и одиночества, увлекся описанием того, что, я думал,
    было моей потрясающей борьбой, чтобы выжить и утвердить свой дух. Он
    рассмеялся при метафоре об "утверждении моего духа".
    Я рассказывал долго. Он слушал с серьезным выражением. Затем, в один
    момент его глаза "прижали" меня снова, и я перестал говорить. После
    секундной паузы он сказал, что никто никогда не унижал меня и что была
    причина того, что я не был в действительности плохим.
    - Ты не потерпел поражения, все же, - сказал он.
    - Он повторил утверждение четыре или пять раз, поэтому я почувствовал
    необходимость спросить его, что он подразумевал под этим. Он объяснил, что
    потерпеть поражение было условием жизни, которое было неизбежным. Люди или
    побеждали, или терпели поражение, и, в зависимости от этого, они
    становились преследователями или жертвами. Эти два условия преобладали,
    пока человек не начинал _в_и_д_е_т_ь_; _в_и_д_е_н_и_е_ рассеивало иллюзию
    победы, поражения или страдания. Он добавил, что я научусь _в_и_д_е_т_ь_,
    когда я одержу победу над памятью униженного существа.
    Я запротестовал, что я не был и никогда не был победителем в
    чем-нибудь; и что моя жизнь была, пожалуй, поражением.
    Он засмеялся и бросил свою шляпу на пол.
    - Если твоя жизнь является таким поражением, наступи на мою шляпу, -
    вызвал он меня в шутку.
    Я чистосердечно доказывал свое. Дон Хуан стал серьезным. Его глаза
    сузились до тонких щелок. Он сказал, что я думал, что моя жизнь была
    поражением, по другим причинам, нежели само поражение. Затем он быстро и
    совершенно неожиданно взял мою голову в свои руки, зажав ладонями мои
    виски. Его глаза стали сильными, когда он взглянул в меня. Без испуга я
    сделал глубокий вдох ртом. Он позволил моей голове откинуться против
    стены, пристально глядя на меня. Он выполнил свои движения с такой
    скоростью, что некоторое время, пока он не ослабил и не откинул удобно
    против стены, я был еще на середине глубокого вдоха. Я почувствовал
    головокружение, неловкость.
    - Я _в_и_ж_у_ маленького мальчика, - сказал дон Хуан после паузы.
    Он повторил это несколько раз, как будто я не понимал. У меня было
    чувство, что он говорил обо мне, как о маленьком кричащем мальчике,
    поэтому я не обратил действительного внимания на это.
    - Эй! - сказал он, требуя моего полного внимания. - я _в_и_ж_у
    маленького кричащего мальчика.
    Я спросил его, был ли этот мальчик мной. Он сказал, нет. Тогда я
    спросил его, было ли это видение моей жизни или просто памятью из его
    соственной жизни. Он не ответил.
    - Я _в_и_ж_у_ маленького мальчика, - продолжал он. - он кричит и
    кричит.
    - Я знаю этого мальчика? - спросил я.
    - Да.
    - Он мой маленький мальчик?
    - Нет.
    - Он кричит теперь?
    - Он кричит теперь, - сказал он с уверенностью.
    Я подумал, что дон Хуан видел кого-то, кого я знал, кто был маленьким
    мальчиком и кто в этот самый момент кричал. Я назвал по именам всех детей,
    которых я знал, но он сказал, что те дети не имели отношения к моему
    обещанию, а ребенок, который кричал, имел очень большое отношение к нему.
    Утверждение дона Хуана казалось нелепым. Он сказал, что я обещал
    что-то кому-то в моем детстве и что ребенок, который кричал в этот самый
    момент, имел большое отношение к моему обещанию. Я говорил ему, что в этом
    нет смысла. Он спокойно повторял, что он "видел" маленького мальчика,
    кричащего в этот момент, и что маленькому мальчику было больно.
    Я старался подогнать его утверждения под какой-нибудь вид правильного
    образа, но я не мог установить их связь с чем-нибудь, что я сознавал.
    - Я отказываюсь, - сказал я, - потому что я не помню, что я давал
    важное обещание кому-нибудь, меньше всего ребенку.
    Он прищурил глаза снова и сказал, что этот особенный ребенок, который
    кричал точно в этот момент, был ребенок моего детства.
    - Он был ребенок во время моего детства, и он, тем не менее, кричит
    теперь? - спросил я.
    - Он - ребенок, который кричит теперь, - настаивал он.
    - Ты понимаешь, что ты говоришь, дон Хуан?
    - Понимаю.
    - Это не имеет смысла. Как может он быть ребенком теперь, если он был
    ребенком, когда я сам был ребенком?
    - Это ребенок, и он кричит теперь, - сказал он упорно.
    - Объясни это мне, дон Хуан.
    - Нет. Т ы должен объяснить это мне.
    Хоть убей, я не мог понять того, о чем он говорил.
    - Он кричит! Он кричит! - дон Хуан продолжал говорить в
    гипнотизирующем тоне. - И он держит тебя теперь. Он крепко сжимает. Он
    обнимает. Он смотрит на тебя. Ты чувствуешь его глаза? Он становится на
    колени и обнимает тебя. Он моложе тебя. Он подбегает к тебе. Но его рука
    сломана. Ты чувствуешь его руку? У этого маленького мальчика нос выглядит
    подобно пуговице. Да! Это...


    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |     > | >>






     
      oiox.ru Rambler's Top100   Портал МИР ИСТИНЫ Яндекс цитирования
    Разработка
    Numen.ru