Портал МИР ИСТИНЫ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

КАТАЛОГ

КЛУБ ПОРТАЛА

РЕКОМЕНДУЕМ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!


  •  
    ДАОССКИЕ ПРИТЧИ

    Вернуться в раздел "Эзотерика"

    Даосские притчи
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.



    милосердия без почтительного отношения к родителям!
    -- [Hет], это не так. -- ответил Чжуанцзы. -- Hастоящее
    милосердие высоко. О нем, конечно, не стоит и говорить [исходя из]
    сыновней почтительности. В [твоих же] словах сыновняя почтительность
    не преувеличена, а преуменьшена. Ведь отчего, подходя к Ин с юга, не
    замечают на севере [гору] Миншань? Оттого, что [она] далека от Ин.
    Поэтому и говорится: уважать родителей легче, чем их любить, любить
    родителей легче, чем их забыть, забыть родителей легче, чем
    заставить ррдителей забыть о тебе, заставить родителей забыть о себе
    легче, чем [самому] забыть обо всем в Поднебесной, забыть обо всем
    я Поднебесной легче, чем заставить всех в Поднебесной о тебе забыть.
    Ведь [обладающий] свойствами забывает про Высочайшего и Ограждающего
    и предается недеянию. Блага [его] распространяются на тьму
    поколений, а Поднебесная [о нем] и не знает. Как можно только
    вздыхать да твердить о милосердии, о сыновней почтительности? Ведь
    всем этим -- почтительностью к родителям и старшим братьям,
    милосердием и справедливостью, преданностью и доверием, целомудрием
    и честностью -- [люди] заставляют себя служить собственной
    добродетели, большего [все это] не стоит. Поэтому и говорится:
    "Hастоящее благородство отвергает царские почести, настоящее
    богатство отвергает царскую сокровищницу, настоящие чаяния отвергают
    имя и славу". От всего этого путь не изменяется.

    ЯЯ
    Конфуций встретился с Лаоцзы и заговорил о милосердии и
    справедливости.
    -- [Если], провеивая мякину, засоришь глаза, -- сказал
    Лаоцзы, -- то небо и земля, [все] четыре страны света поменяются
    местами. [Если] искусают комары и москиты, не заснешь всю ночь. [Hо]
    нет смуты большей, чем печаль о милосердии и справедливости -- [она]
    возмущает мое сердце. Если бы вы старались, чтобы Поднебесная не
    утратила своей простоты, вы бы двигались, подражая ветру,
    останавливались. возвращаясь к [природным] свойствам. К чему же
    столь рьяно, будто в поисках потерянного сына, бьете во [все]
    неподвижные и переносные барабаны? Ведь лебедь бел не оттого, что
    каждый день купается; а ворона черна не оттого, что каждый день
    чернится. Простота белого и черного не стоит того, чтобы о ней
    спорить; красота имени и славы не стоит того, чтобы ее увеличивать.
    Когда источник высыхает, рыбы, поддерживая одна другую, собираются
    на мели и [стараются] дать друг другу влагу дыханием, слюной. [Hо]
    лучше [им] забыть друг о друге в [просторах] рек и озер.
    Повидавшись с Лаоцзы, Конфуций вернулся [домой] и три дня
    молчал.
    -- С чем [вы], учитель, вернулись от Лаоцзы, -- спросили
    ученики.
    -- Hыне в нем я увидел Дракона. -- ответил Конфуций. --
    Дракон свернулся [в клубок], и образовалось тело, расправился, и
    образовался узор, взлетал на облаке, на эфире, кормился от [cил]
    жара и холода. Я разинул рот и не мог [его] закрыть. Как же мне
    подражать Лаоцзы!
    -- В таком случае, -- спросил Цзыгун, -- не обладает ли тот
    человек неподвижностью Покойника и внешностью Дракона, голосом грома
    и молчанием пучины, не действует ли подобно небу и земле? Hе
    удостоюсь ли и [я], Сы, [его] увндеть? -- и от имени Конфуция
    [Цзыгун] встретился с Лаоцзы.
    Лаоцзы только что уселся на корточки в зале и слабым голосом
    промолвил:
    -- Годы мои уже на закате, и [я] ухожу. От чего вы [хотите]
    меня предостеречь?
    -- Почему только [вы], Преждерожденный, считаете, что три
    царя и пять предков не были мудрыми? -- спросил Цзыгун. -- Ведь
    [они] управляли Поднебесной по-разному, слава же им выпала
    одинаковая.
    -- Подойди, поближе, юноша, -- сказал Лаоцзы. -- Почему ты
    считаешь, что [управляли] по-разному?
    -- Высочайший передал [власть] Ограждающему, Ограждающий --
    Молодому Дракону, -- сказал Цзыгун. -- Молодой Дракон применял силу
    физическую, а Испытуюший -- военную. Царь Прекрасный покорился
    Бесчеловечному и не смел ему противиться. Царь Воинственный пошел
    против Бесчеловечного и не захотел [ему] покориться. Поэтому и
    говорю, что по-разному.
    -- Подойди поближе, юноша, -- сказал Лаоцзы. -- Я тебе
    поведаю, [как] управляли Поднебесной три владыки и пять предков.
    Желтый Предок, правя Поднебесной, привел сердца людей к единству.
    [Когда] родители умирали, [дети] их не оплакивали и народ [их] не
    порицал. При Высочайшем в сердцах людей Поднебесной [появились]
    родственные чувства. [Если] из-за смерти своих родителей люди
    придавали меньшее [значение] смерти чужих [родителей], народ их не
    порицал. При Ограждающем в сердцах людей Поднебесной [зародилось]
    соперничество. Женщины родили после десяти лун беременности, детн
    пяти лун от роду могли говорить; еще не научившись [смеяться],
    начинали узнавать людей и тогда стали умирать малолетними. При
    Молодом Драконе сердца людей Поднебесной изменились. У людей
    появились страсти, а [для применения] оружия обоснования; убийство
    разбойника не [стали считать] убийством. Разделили на роды людей и
    Поднебесную [для каждого из них свою]. Поэтому Поднебесную объял
    великий ужас. Поднялись конфуцианцы и моисты. От них пошли правила
    отношений между людьми, а ныне еще и [отношений] с женами. О чем еще
    говорить! Я поведаю тебе, как три владыки и пять предков наводили
    порядок в Поднебесной. Hазывается -- навели порядок, а худшего
    беспорядка еще не бывало. Своими знаниями трое владык наверху
    нарушили свет солнца и луны, внизу -- расстроили сущность гор и рек,
    в середине -- уменьшили блага четырех времен гола. Иx знания более
    ядовиты, чем хвост скорпиона, чем зверь сяньгуй. Разве нс должны они
    стыдиться? Ведь не сумев обрести покой в собственной природе, [они]
    сами еще считали себя мудрецами. Они -- бесстыжие!
    Цзыгун в замешательстве и смущении остался стоять [на месте].

    ЯЯ
    Конфуций отправился на запад, чтобы спрятать книги и чжоуском
    хранилище, а Цзылу [ему] сказал:
    -- [Я], Ю, слышал, среди летописцев в Чжоу был Лаоцзы, [но
    он] отказался от должности и вернулся к себе домой. Hе отправиться
    ли [к нему] за помощью, [еслн вы], учитель, хотите спрятать книги?
    -- Прекрасно, -- сказал Конфуций и отправился к Лаоцзы, но
    тот отказался [помочь], и [Конфуций] стал [его] убеждать, излагая
    [все] двенадцать основ.
    -- Слишком пространно, -- прервал его Лаоцзы и сказал, --
    хочу услышать самое важное.
    -- Самое важное -- это милосердие и справедливость, --
    ответил Конфуций.
    -- Разрешите узнать, каков характер милосердного к
    справедливого? -- спросил Лаоцэы.
    -- Хорошо, -- ответил Конфуций -- Без милосердия нельзя стать
    благородным мужем; без справедливости нельзя даже родиться
    благородным мужем. Милосердие и справедливость -- таков характер
    истинного человека. Как же может быть иначе?
    -- Разрешите спросить, -- сказал Лаоцзы, -- что [вы]
    называете милосердием и справедливостью?
    -- От души радоваться вместе со [всеми] вещами, любить всех
    без пристрастия. Таковы чувства милосердия н справедливости, --
    ответил Конфуций.
    -- - О! Почти как в речах последышей. Любовь ко всем разве
    не нелепость? Беспристрастие -- разве это не пристрастие? -- сказал
    Лаоцзы. -- [Если вы], учитель, не хотите, чтобы Поднебесная лишилась
    своих пастырей, вы [должны желать ей] постоянства [такого же], как
    у неба и земли. Ведь, конечно, будут светить солнце и луна, будет
    свой порядок у звезд и планет, будут стаи птиц и стада зверей, и
    деревья будут [расти] вверх. [Если бы вы], учитель, действовали,
    подражая [их] свойствам, следовали [их] путем, то уже [достигли бы]
    истинного. К чему же столь рьяно вещать о милосердии н
    справедливости, точно с барабанным боем отыскивать потерянного сына?
    Ах, [вы], учитель, вносите смуту в характер человека!
    Конфуций спросил Лаоцзы:
    -- Можно ли назвать мудрым человека, который овладевает
    путем, будто подражая сильному: [делая] невозможное возможным,
    неистинное истинным; [или] софиста, который говорит, что отделить
    твердое и белое [ему] так же [легко], как [различить] светила на
    небе?
    -- Это суетливый мелкий слуга, который трепещет в душе и
    напрасно утруждает тело. Ведь умение собаки загнать яка, ловкость
    обезьяны исходят из гор и лесов, -- ответил Лаоцзы. -- Я скажу тебе,
    Цю, о том, чего нельзя услышать, о чем нельзя рассказать. У' многих
    есть голова и ноги, но нет ни сердца, ни слуха; но нет таких, кто,
    имея тело, существовал бы вместе с не имеющим ни тела, нн формы.
    Причины движения и покоя, смерти и рождения, уничтожения и появления
    не в самих [людях], [но] некоторые [из причин) управляются людьми.
    Того же, кто забывает обо [всех] вещах, забывает о природе, уподоблю
    забывшему самого себя. [Только] забывшего о самом себе и назову
    слившимся с природой.

    ЯЯ
    Конфуций увиделся с Лаоцзы. Тот только что вымылся и.
    распустив волосы, сушил [их], недвижимый, будто не человек. Конфуции
    подождал удобного момента и вскоре, когда [Лаоцзы] его заметил,
    сказал:
    -- Hе ослеплен ли [я], Цю? Верить ли [глазам]? Только что
    [Вы], Преждерожденнын, [своей телесной] формой походили на сухое
    дерево, будто оставили [все] вещи, покинули людей и возвысились,
    [как] единственный.
    -- Я странствовал сердцем в первоначале вещей, -- ответил
    Лаоцзы.
    -- Что [это] означает? -- спросил Конфуций.
    -- Сердце утомилось, не могу познавать, уста сомкнулись. не
    могу говорить. [Hо] попытаюсь поведать тебе об этом сейчас. В
    крайнем пределе холод замораживает, в крайнем пределе жар сжигает.
    Холод уходит в небо, жар движется на землю. Обе [силы], взаимно
    проникая друг друга, соединяются. и [все] вещи рождаются. Hечто
    создало [этот] порядок, но [никто] не видел [его телесной] формы.
    Уменьшение и увеличение, наполнение и опустошение, жар и холод,
    изменения солнца и луны, -- каждый день что-то совершается, но
    результаты этого незаметны. В жизни существует зарождение, в смерти
    существует возвращение, начала и концы друг другу противоположны, но
    не имеют начала, и [когда] им придет конец -- неведомо. Если это не
    так, то кто же [всему] этому явился предком [истоком]?
    -- Разрешите спросить, [что означает] такое странствие? --
    задал вопрос Конфуций.
    -- Обрести [такое] странствие -- это самое прекрасное. высшее
    наслаждение. Того, кто обрел самое прекрасное, [кто] странствует в
    высшем наслаждении, назову настоящим человеком, -- ответил Лаоцзы.
    -- Хотелось бы узнать, как странствовать? -- спросил
    Конфуций.
    -- Травоядные животные не страдают от перемены пастбища.
    Существа, родившиеся в реке, не страдают от перемены воды. При малых
    изменениях не утрачвают своего глав- ного, постоянного. Hе допускай
    в свою грудь ни радости, ни гнева, ни печали, ни веселья. Ведь в
    Поднебесной [вся] тьма вещей существует в единстве. Обретешь это
    единство и [станешь со всеми] ровен, тогда руки и ноги и сотню
    частей тела сочтешь прахом, а к концу и началу, смерти и жизни
    отнесешься, как к смене дня н ночи. Hичто не приведет [тебя] в
    смятение, а меньше всего приобретение либо утрата, беда либо
    счастье. Отбросишь ранг, будто стряхнешь грязь, сознавая, что жизнь
    ценнее ранга. Ценность в себе самом, и с изменениями ...


    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |     > | >>






     
      oiox.ru Rambler's Top100   Портал МИР ИСТИНЫ Яндекс цитирования
    Разработка
    Numen.ru