Портал МИР ИСТИНЫ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

КАТАЛОГ

КЛУБ ПОРТАЛА

РЕКОМЕНДУЕМ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!


  •  
    ПОСТИЖЕНИЕ КАСТАНЕДЫ

    Вернуться в раздел "Медитация"

    Постижение Кастанеды
    Автор: Ришар де Милль
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    редставляет к защите свою диссертацию, на 94-й странице которой
    рассказывается насколько она была потрясена зрелищем Рамона и его ловких
    прыжков на краю пропасти. Хотя еще в 1966 году Кастанеда заявил, что Рамон
    "был в точности похож на Дона Хенаро", Карлос не будет даже подозревать о
    существовании Хенаро еще целых два года -- изумительный образчик предвидения
    достаточно нерадивого ученика, совсем недавно впадавшего в отчаяние от
    разрушающих его реальность экспериментов своего требовательного учителя.

    Когда я писал "Путешествие Кастанеды", я попытался добиться от Барбары
    каких-либо комментариев, но она предпочла ничего не отвечать, посчитав мои
    расспросы очередной невежественной попыткой унизить человека, по отношению к
    которому она испытывала не только глубокую благодарность, но и восхищение и
    дружескую привязанность. Внешне это выглядело типичной нерасположенностью ко
    мне приверженцев Кастанеды и не показалось мне удивительным. Что действительно
    стало для меня сюрпризом, так это резкая перемена настроения Барбары после
    того, как она прочла "Путешествие Кастанеды", в котором с облегчением
    обнаружила более или менее сочувственное отношение к своему другу, но была
    поражена некоторыми убедительными свидетельствами того, что плоскость
    реальности, в которой он работал, сильно отличалась от привычного образа
    действий, в результате которых обычно возникают полевые наблюдения. Она
    написала мне, предложив обменяться мнениями по этим вопросам.

    Прошел целый год, прежде чем мы смогли встретиться. Эта задержка связана не с
    важностью моей персоны, но, как я предполагаю, с теми затруднениями, которые
    испытывала Барбара после внезапных изменений в столь важных для нее дружеских
    отношениях, и с теми попытками примирить личные привязанности с
    профессиональным долгом, которые выпали на ее долю в этот период. Что делать
    человеку, когда его коллега и уважаемый друг вдруг оказывается
    фальсификатором? Очень легко было бы занять крайние позиции: упрямо утверждать
    достоверность существования Дона Хуана или злобно забросать Кастанеду гнилыми
    помидорами. Однако проницательные и смелые люди способны спокойно рассмотреть
    все противоречия, взвесить личный и социальный урон с позиции частных и
    общественных ценностей, и лишь затем решить, стоит ли вступать ли в конфликт.
    Подобно Полу Ризману, Барбара Майерхофф стала одной из немногих поклонников
    Кастанеды, продемонстрировавших безупречное равновесие при пересечении моста
    пересмотра своих прошлых взглядов и переоценки Лже-Ученика, не сорвавшись при
    этом в бездну эмоциональной беспорядочности, в которой их разодрали бы ягуары
    негодования или проглотили бы анаконды сверхрационализма.

    Приведенное ниже интервью представляет собой сокращенную редакцию двух наших
    продолжительных бесед. За исключением незначительных перестановок, темы
    обсуждения сменялись в описанном порядке. Как свойственно устной беседе, мы
    оба называли Кастанеду "Карлосом", хотя конечно же, речь шла в основном о
    реальном человеке, приятеле Барбары, а не о легендарном Карлосе из книг о Доне
    Хуане. Прежде всего я спросил Барбару, чувствует ли она еще неловкость
    разговора о Карлосе для записи.


    БАРБАРА: Я действительно никогда еще не обсуждала его публично, по большей
    части оттого, что эта тема казалась мне слишком зрелой для каких-либо
    разногласий и сомнений, и я считала его деятельность настолько значительной,
    что мне просто не хотелось разочаровываться в ней.

    РИШАР: Вы чувствуете какой-то конфликт?

    БАРБАРА: Да, конфликт между моей преданностью Карлосу и некоторым друзьям из
    Калифорнийского университета, которые с ним связаны, -- и моим
    профессиональным долгом антрополога.

    РИШАР: Что заставило вас изменить свое мнение о возможности такого разговора?

    БАРБАРА: Ваша книга, в которой все это представлено совсем в другом свете. Я
    начала видеть, как Карлос разрабатывает что-то вроде огромной полушутливой
    программы, и решила, что он не будет возражать, если я расскажу что-нибудь о
    нем. Мне даже кажется, что ему _хочется_ услышать комментарии тех, кого он так
    успешно обманул.

    РИШАР: Раз так, то почему вы колебались целый год, прежде чем встретиться со
    мной?

    БАРБАР: Все это время мне было очень трудно смириться с тем, что меня так
    провели. Я чувствовала себя полной идиоткой, наивно верившей всему, что мне
    говорили.

    РИШАР: Вы чувствовали себя глупо?

    БАРБАРА: Да, причем на всех уровнях, от личного до профессионального. Но потом
    я вспомнила, что испытывала лишь подлинное удовольствие и восхищение от
    общения с Карлосом, какое-то просветление, нечто большее, чем мы получаем от
    обычных встреч с друзьями. И тогда я решила, что это стоило того, чтобы сейчас
    чувствовать себя дурой.

    РИШАР: Большинство обманщиков не дают взамен подобного удовлетворения и
    полезной информации.

    БАРБАРА: Пожалуй.

    РИШАР: Мне кажется, что самой крупной шуткой, которую он сыграл над вами, было
    то, как резво он скормил вам вашу же историю о водопаде.

    БАРБАРА: Это был очень любопытный случай. Я имею в виду, что мне ни разу не
    пришло в голову, что его описание Дона Хенаро на водопаде доказывало нечто
    большее, чем неплохое качество моих полевых заметок, поскольку мои наблюдения
    и их интерпретация так близко совпали с его. Когда он произнес: "О, это так
    похоже на случай с Доном Хенаро", для меня это стало очень ценным
    подтверждением.

    РИШАР: Как вы оцениваете этот случай сейчас?

    БАРБАРА: Чувство достоверности остается, я до сих пор ощущаю, что мы говорили
    об серьезном и важном проявлении мексиканского шаманизма.

    РИШАР: То есть, чувство взаимопонимания и значимости остается, несмотря на то,
    что его вклад в беседу был изобретен им прямо на ходу?

    БАРБАРА: Да.

    РИШАР: По всей видимости, он обладает замечательной способностью отзываться на
    то, о чем ему рассказывают?

    БАРБАРА: Это точно.

    РИШАР: Истории, которые он сочиняет, предназначены именно для того человека, с
    кем он в данный момент имеет дело.

    БАРБАРА: Он ведет себя, как зеркало. Это происходит очень часто. Многие люди
    описывают свои разговоры с Карлосом, утверждая, что "Он говорил именно о том,
    что было мне интересно." При этом каждый рассказывал о чем-то своем, о части
    своего собственного мира, который отзеркаливался Карлосом. Они говорили: "Это
    так было сексуально", или "Это было так тонко психологично", или "мистично",
    или "по-шамански", или как-то еще, в зависимости о того, что их особенно
    привлекало. Его аллегории, истории, которые он рассказывает, всем кажутся
    совершенно достоверными.

    РИШАР: Поль Радин как-то сказал, что плут имеет все для каждого.

    БАРБАРА: Совершенно верно. Помните посвящение в начале "Учения Дона Хуана"?
    "Дону Хуану -- и тем двоим людям, которые делили со мной ощущения этих
    волшебных времен". Это звучит совершенно анонимно. Каждый, кто был знаком с
    Кастанедой в 60-х, мог посчитать, что это сказано о нем -- многие из нас так и
    считали.

    РИШАР: В "Путешествии Кастанеды" я назвал Карлоса "кляксой Роршаха",
    человеком, на которого остальные проецируют свой внутренний мир.

    БАРБАРА: Я полностью согласна, и это произошло со мной в первый же день нашего
    знакомства. Я тогда рассказала ему о фонтанчиках, освежающих газон возле
    поликлиники Калифорнийского университета. Они были такие старомодные, и
    удивительно ярко вспыхивали в солнечных лучах. Я рассказала ему, как проезжала
    мимо и эта красота радуги на струйках воды настолько ослепила меня, что я
    почувствовала как они меня затягивают, а потом он рассказал мне, как они
    выглядят с высоты, какими ни казались ему, когда он стал вороной и пролетал
    над ними.

    РИШАР: Именно после того, как вы рассказали об этом.

    БАРБАРА: Да. [_Смеется_] Мы очень часто виделись вплоть до конца того лета,
    потому что оба целыми днями сидели в библиотеке. Тогда и возникло мое чувство
    глубокой признательности и привязанности к нему -- мой отец умирал от рака,
    это было совершенно дико, а Карлос был так добр и очень помогал мне. Мы с ним
    были совершенно уязвимыми, жалкими, бессильными и стеснительными созданиями,
    объединившимися перед лицом грозных опасностей.

    РИШАР: Как проявлялась его доброта? Он сочувственно выслушивал Ваши жалобы?

    БАРБАРА: Не только. Он был очень искренен, щедр и умел утешать. Он рассказывал
    мне о том, о чем я никогда не слышала. О том, как смерть "всегда сидит рядом,
    за твоей спиной на циновке".

    РИШАР: Он помогал вам справиться с приближающейся смертью отца?

    БАРБАРА: Да, он мне неоценимо помогал. И я ему тоже. Он боролся -- я
    действительно так считаю, мне не кажется, что это тоже было частью игры. Он
    боролся со своими мыслями, иногда он казался просто одержимым. Он часто
    говорил, что сражается с безумием. Я никогда не видела его таким жалким. Он
    потерял своего маленького мальчика. Многие его коллеги и знакомые по
    университету были холодными и важничающими позитивистами, и относились к нему
    с презрением. Каждый день он плелся по кампусу со своим чемоданчиком, одетый в
    темный фланелевый костюм-тройку даже в ужасную жару. Ежедневно, с девяти до
    пяти, он сидел в одном из небольших читальных залов библиотеки и писал свою
    книгу, упорно, как начинающий бизнесмен.

    РИШАР: Известно ли вам, как он зарабатывал себе на жизнь?

    БАРБАРА: Кое-что он рассказывал. У него были какие-то вклады, что-то подобное.

    РИШАР: Он нигде не работал?

    БАРБАРА: Кажется, он подрабатывал, упорядочивая этнометодологические данные
    для какого-то исследовательского проекта Института Нейропсихиатрии. По крайней
    мере, он там очень часто бывал.

    РИШАР: В то время вы уже были замужем?

    БАРБАРА: Да. Но мы оба, мой муж и я, были полностью поглощены своими
    диссертациями, так что друг для друга у нас оставалось немного времени. Карлос
    казался таким одиноким, несчастным и подверженным приступам отчаяния, и в его
    обществе я находила необходимое мне успокоение.

    РИШАР: Вы испытывали к нему физическое влечение?

    БАРБАРА: Не в прямом смысле. Он был необычным человеком. Мне он казался кем-то
    вроде эльфа.

    РИШАР: Каково же рода влечением это было?

    БАРБАРА: Очень трудно выразить словами. Это совсем не было эротической связью
    между мужчиной и женщиной. Это была как будто общая игра в фантазии, интимная
    связь, состоящая из невозможностей и дикостей. Это был совместный побег от тех
    испытаний, которые нам тогда приходилось проходить.

    РИШАР: Детские игры?

    БАРБАРА: Да, что-то вроде детской возни с тычками в бок и хихиканьем. У нас
    возникало ощущение всемогущества, преувеличенное мнение о самих себе -- хотя
    мы насмехались и над собой.

    РИШАР: И тем не менее в то же время вы чувствовали себя жалкими, ранимыми и
    бессильными?

    БАРБАРА: Да. Мы постоянно уверяли друг друга, что _на самом деле_ мы
    серьезные, значительные, могущественные и обладаем богатым воображением, а все
    вокруг, кто заставлял нас страдать, -- просто придурки. Мы говорили себе, что
    в один прекрасный день мы им покажем, и что наши биографы будут смеяться над
    ними так же, как мы смеемся сейчас. Можно представить себе то удовольствие,
    которые мы получили годы спустя, когда встретились и рассказали друг другу,
    как все это сбылось. В определенном смысле, разумеется; в большей степени это
    удалось ему, чем мне. Но мы были в восторге от этой частичной реализации наших
    детских мечтаний о могуществе. К тому времени мы оба уже получили докторскую
    степень и опубликовали свои книги.

    РИШАР: Когда вы впервые увидели рукопись "Учения Дона Хуана"?

    БАРБАРА: В августе. Он был ею настолько недоволен, что грозился ее сжечь. Я на
    несколько дней забрала рукопись к себе и сказала ему, что собираюсь сделать
    копию и оставить ее у себя на хранение. Я боялась, что он действительно ее
    уничтожит. Мы очень много говорили о ней. Я помню, как убеждала его в
    ненужности этого ужасного "Структурного анализа". Мы спорили по поводу
    термина "маг", я чувствовала, что он используется не к месту. И
    относительно упоминаний о Яки, потому что этому слову не давалось никакого
    культурологического описания. Мне н...


    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 |     > | >>






     
      oiox.ru Rambler's Top100   Портал МИР ИСТИНЫ Яндекс цитирования
    Разработка
    Numen.ru