Портал МИР ИСТИНЫ
 
ДОБАВИТЬ САЙТ | В избранное | Сделать стартовой | Контакты

 

КАТАЛОГ

КЛУБ ПОРТАЛА

РЕКОМЕНДУЕМ

ПАРТНЕРЫ


Реклама на сайте!


  •  
    КНИГА 2. ОТДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

    Вернуться в раздел "Медитация"

    книга 2. Отдельная реальность
    Автор: Карлос Кастанеда
    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |     > | >>

    Место спонсора для этого раздела свободно.
    Прямая ссылка на этом месте и во всех текстах этого раздела.
    По всем вопросам обращаться сюда.


    были ужасные спазмы, которые начали
    отрезать мне поглощение воздуха. Мне стало очень трудно дышать. После
    долгой борьбы я был способен снова глубоко дышать и мог также заметить,
    что шелест утих; был только время от времени потрескивающий звук. Звук
    ломающихся веток становился все более и более отдаленным и спорадическим,
    пока соверщенно не прекратился.
    Я мог открыть глаза. Я посмотрел сквозь полуоткрытые веки на землю
    перед собой. Был уже рассвет. Я долгое время ждал, не двигаясь, а затем
    начал вытягивать свое тело. Я перекатился на спину. На востоке над холмами
    было солнце. У меня заняло часы выпрямить ноги и потащиться вниз по
    склону. Я пошел к месту, где дон Хуан покинул меня, которое было,
    возможно, только в миле; к полудню я был только на опушке леса, все еще в
    доброй четверти мили от него.
    Я не мог больше идти, но не по какой-нибудь причине. Я подумал о
    горных львах и попытался взобраться на дерево, но мои руки не могли
    удержать мой вес. Я прислонился к скале и примирился с мыслью умереть
    здесь. Я был убежден, что стану пищей для горных львов или других
    хищников. У меня не было силы даже бросить камень. Я не был голоден и не
    хотел пить. Около полудня я нашел маленький ручеек и выпил много воды, но
    вода не помогла мне восстановить силы. Так как я сидел там в совершенной
    беспомощности, я чувствовал себя больше подавленным, чем испуганным. Я был
    таким уставшим, что не заботился о своей судьбе и заснул.
    Я проснулся от какой-то встряски. Дон Хуан склонился надо мной. Он
    помог мне сесть и дал мне воды и жидкой каши. Он засмеялся и сказал, что я
    жалко выглядел. Я попытался рассказать ему о том, что случилось, но он не
    стал слушать и сказал, что я не заметил свою отметку - место, где я
    предполагал встретиться с ним, было в сотне ярдов в стороне. Затем он
    почти понес меня вниз. Он сказал, что он вел меня к большому потоку и
    собирался искупать меня в нем. По пути он заткнул мне уши какими-то
    листьями, которые были у него в сумке, а затем завязал мне глаза, наложив
    по одному листу на каждый глаз и примотав из куском ткани. Он заставил
    меня снять одежду и велел мне положить руки на глаза и уши, чтобы быть
    уверенным, что я не мог видеть и слышать ничего.
    Дон Хуан натер мое тело листьями, а затем сбросил меня в реку. Я
    почувствовал, что это была большая река. Было глубоко. Я стоял и не мог
    достать дна. Дон Хуан держал меня за правый локоть. Сначала я не
    почувствовал холода воды, но мало-помалу я начал застывать, а затем холод
    стал нестерпимым. Дон Хуан вытащил меня и обтер какими-то листьями,
    которые имели специфический запах. Он одел меня и повел прочь; мы прошли
    большое расстояние прежде, чем он снял листья с моих глаз и из моих ушей.
    Дон Хуан спросил меня, чувствую ли я себя достаточно сильным, чтобы
    вернуться к своей машине. Была странная вещь: я чувствовал себя очень
    сильным. Я даже взбежал на крутой холм, чтобы удостовериться в этом.
    По пути к своей машине я находился очень близко к дону Хуану. Я
    спотыкался множество раз, а он смеялся. Я заметил, что его смех был
    особенно укрепляющим, и он стал центральной точкой моего пополнения силы:
    чем больше он смеялся, тем лучше я себя чувствовал.
    На следующий день я рассказал дону Хуану последовательность событий
    со времени, когда он оставил меня. Он смеялся все время при моем отчете,
    особенно когда я рассказал ему, что я думал, что это была одна из его
    хитростей.
    - Ты всегда думаешь, что над тобой шутят, - сказал он. - ты веришь
    себе слишком много. Ты действуешь так, как будто ты знаешь все ответы. Ты
    не знаешь ничего, мой маленький друг, ничего.
    В первый раз дон Хуан назвал меня "маленьким другом". Это захватило
    меня врасплох. Он заметил это и улыбнулся. В его голосе была огромная
    теплота, и это заставило меня сильно опечалиться. Я сказал ему, что я был
    беззаботным и неспособным потому, что это была врожденная склонность моей
    личности, и что я никогда не пойму его мира. Я чувствовал себя глубоко
    взволнованным. Он был очень ободрен и заявил, что я сделал хорошо.
    Я спросил его о значении моего переживания.
    - Это не имело значения, - ответил он. - та же самая вещь могла
    случиться с каждым, особенно с подобным тебе, кто имеет свой просвет уже
    открытым. Это очень обычно. Любой воин, который отправляется на поиски
    олли, расскажет тебе об их действиях. То, что они делали с тобой, было
    мягким. Однако, твой просвет открыт, и вот почему ты такой нервный. Никто
    не может превратиться в воина сразу. Теперь ты должен отправляться домой и
    не возвращаться до тех пор, пока не излечишься и пока твой просвет не
    закроется.



    17

    Я не возвращался в Мексику несколько месяцев; я использовал это
    время, чтобы работать над своими записями, и впервые за 10 лет, с тех пор,
    как начал ученичество, учение дона Хуана начало приобретать реальный
    смысл. Я чувствовал, что долгие периоды времени, когда я должен был
    оставаться вдалеке от ученичества, производили очень отрезвляющее и
    благотворное действие на меня; они предоставляли мне возможность проверить
    сведения и расположить их в интеллектуальном порядке, свойственном моему
    воспитанию и интересу. Однако, события, которые имели место в мой
    последний визит на поле действия, указывали на ошибочность моего оптимизма
    по отношению к пониманию знания дона Хуана.
    Я сделал последнюю запись в своих заметках 16 октября 1970 года.
    События, которые имели место в этом случае, отметили переходный период.
    Они не только закрыли цикл обучения, но они также открыли новый цикл,
    который так сильно отличался от того, что я делал до сих пор, что я
    чувствую, что это точка, где я должен кончить мой репортаж.
    Когда я приблизился к дому дона Хуана, я увидел его сидящем на его
    обычном месте под рамада под дверью. Я поставил машину в тени дерева, взял
    свой портфель и чемодан с бакалейными товарами из машины и подошел к нему,
    громко поздоровавшись с ним. Затем я заметил, что он был не один. Позади
    высокой кучи дров сидел другой человек. Они оба смотрели на меня. Дон Хуан
    помахал мне рукой и так же сделал другой человек. Судя по его наряду, он
    не был индейцем, а был мексиканцем с юго-запада. Он был одет, как левис: в
    бежевую рубашку, техасскую ковбойскую шляпу и ковбойские ботинки.
    Я заговорил с доном Хуаном и затем посмотрел на человека: он улыбался
    мне. Я пристально смотрел на него некоторое время.
    - Здесь маленький Карлос, - сказал человек дону Хуану, - И он совсем
    не разговаривает со мной. Не говори мне, что он сердит на меня!
    Прежде, чем я мог сказать что-нибудь, они оба разразились смехом, и
    только тогда я понял, что незнакомец был дон Хенаро.
    - Ты не узнал меня, да? - спросил он, все еще смеясь.
    Я должен был признаться, что его наряд сбил меня с толку.
    - Что ты делаешь в этой части мира, дон Хенаро? - спросил я.
    - Он прибыл насладиться теплым воздухом, - сказал дон Хуан. - не
    правда ли?
    - Верно, - вторил дон Хенаро. - Ты не представляешь, что может
    сделать теплый воздух для тела старого человека, подобного мне.
    Я сел между ними.
    - Что делает он с твоим телом? - спросил я.
    - Теплый ветер говорит чрезвычайные вещи моему телу, - сказал он.
    Он повернулся к дону Хуану и глаза его заблестели.
    - Не так ли?
    - Дон Хуан кивнул ему головой утвердительно.
    Я сказал им, что это время горячих ветров санта-ана было худшей
    частью года для меня и поэтому очень странно, что дон Хенаро приехал
    искать теплый ветер, в то время как я убегал от него.
    - Карлос не переносит жары, - сказал дон Хуан дону Хенаро. - когда
    наступает жара, он становится, как ребенок, и задыхается.
    - За... Что?
    - За... дыхается.
    - Мой бог! - сказал дон Хенаро, прикинувшись обеспокоенным, и сделал
    жест отчаяния, который был неописуемо забавным.
    Затем дон Хуан объяснил ему, что меня не было несколько месяцев из-за
    неудачного случая с олли.
    - Итак, ты наконец столкнулся с олли! - сказал дон Хенаро.
    - Я думаю, да, - сказал я осторожно.
    Они громко расхохотались. Дон Хенаро два или три раза похлопал меня
    по спине. Это было легкое похлопывание, которое я воспринял, как дружеское
    выражение участия. Он задержал свою руку на моем плече и посмотрел на
    меня, и я почувствовал спокойную удовлетворенность, которая длилась только
    момент, а затем дон Хенаро сделал со мной что-то необъяснимое. Я внезапно
    почувствовал, что он положил валун на мою спину. У меня было ощущение, что
    он увеличил вес своей руки, которая лежала на моем правом плече, так, что
    он заставил меня согнуться вниз и удариться головой о землю.
    - Мы должны помочь Карлуше, - сказал дон Хенаро и бросил
    заговорщиский взгляд на дона Хуана.
    Я снова выпрямился и повернулся к дону Хуану, но он смотрел в
    сторону. У меня возникло колебание и досадная мысль, что дон Хуан вел себя
    так, как будто он был в стороне, отдельно от меня. Дон Хенаро смеялся; он,
    казалось, ждал моей реакции.
    Я попросил его положить свою руку на мое плечо еще раз, но он не
    хотел делать этого. Я убеждал его по крайней мере объяснить мне, что он
    делал со мной. Он довольно посмеивался. Я снова повернулся к дону Хуану и
    сказал ему, что вес руки дона Хенаро едва не раздавил меня.
    - Я ничего не знаю об этом, - сказал дон Хуан самым комическим тоном.
    - он не клал свою руку на мое плечо.
    - Тут они оба расхохотались.
    - Что ты делал со мной, дон Хенаро? - спросил я.
    - Я просто положил свою руку на твое плечо, - сказал он невинно.
    - Положи ее снова, - сказал я.
    Он отказался. Дон Хуан вступил в этом месте и попросил меня описать
    дону Хенаро то, что я ощущал в моем последнем переживании. Я подумал, что
    он хотел, чтобы я добросовестно описал то, что происходило со мной, но чем
    серьезнее становилось мое описание, тем больше они смеялись. Я
    останавливался два или три раза, но они убеждали меня продолжать.
    - Олли явился к тебе, не считаясь с твоими чувствами, - сказал дон
    Хуан, когда я кончил свое повествование. - я имею в виду, что ты не
    сделаешь ничего, чтобы соблазнить его. Ты можешь сидеть, бездельничая или
    думая о женщинах, а затем внезапно - легкий удар по твоему плечу, ты
    поворачиваешься - и олли стоит перед тобой.
    - Что я могу сделать, если случается что-то, подобное этому? -
    спросил я.
    - Эй! Эй! Подожди минутку! - сказал дон Хенаро. - это нехороший
    вопрос. Не спрашивай о том, что ты можешь сделать, - Очевидно, что ты не
    можешь сделать ничего. Спроси о том, что может сделать воин.
    Он повернулся ко мне, прищурившись. Его голова слегка наклонилась
    вправо, а его рот сморщился.
    Я посмотрел на дона Хуана, чтобы он намекнул мне, не было ли это
    положение шуткой, но он сохранял непроницаемое лицо.
    - Хорошо! - сказал я. - что может сделать воин?
    Дон Хенаро прищурился и зачмокал своими губами, как будто ища
    подходящие слова. Он взглянул на меня пристально, поддерживая свой
    подбородок.
    - Воин мочит в свои штаны, - сказал он с индейским спокойствием.
    Дон Хуан закрыл свое лицо, а дон Хенаро хлопнулся на землю,
    разразившись воющим смехом.
    - Испуг - это нечто такое, отчего никогда нельзя навсегда избавиться,
    - сказал дон Хуан, когда смех утих. - Когда воин попадает в такое трудное
    положение, он просто повернется к олли спиной, не думая дважды. Воин не
    может потакать себе, поэтому он не может умереть от испуга. Воин позволяет
    олли прийти только тогда, когда он в хорошей форме и г...


    Продолжение на следующей странцие...

    << | <     | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |     > | >>






     
      oiox.ru Rambler's Top100   Портал МИР ИСТИНЫ Яндекс цитирования
    Разработка
    Numen.ru